Мне кажется, что этот город пахнет всегда одной и той же погодой. Сумрачной, не понятной, сквозной. Воздух тяжел и зыбок. Нависает на плечи лохмотьями. Как древесный мох он обволакивает твое горло, заставляя глотать частички Невы. И тебе всегда влажно (важно) дышать.

Даже в солнечную погоду люди бледны насквозь, до честности, до покаяния. Как монахи безбородые, поклявшиеся служить одному городу. Они идут по лужам без зонтов, в тоненьких куртках, с синими глазами и обязательно в шапках, шляпах, беретах, как будто голова это единственное, что необходимо сохранить, уберечь от болезни. Оставить целым (ценным). Мужчины похожи на женщин, женщины не отличаются от мужчин. В их лицах отражается голубое небо, тени проплывающих облаков и время... Время бездомных вечеров, сношенных циферблатов и монолитных мостов. Все они завораживают, усыпляет.

Это город. Именно в нем я хочу жить, выживать, доживать. Город моего настроения. Прилипший к моему разуму, словно мокрый осенний лист. Свинцовое наваждение, наслаждение не бывалой бесскромностью.  Не отделаться мне от любви к городу, где я никогда не была. Не забыть места, которые никогда не видела. Не перестать думать о нем, ловить слухи, посылать телеграммы (не ему, но рядом), наблюдать издалека, будто он навсегда любимый человек, без которого смерти нет. Без которого серость твоей жизни кажется великой несправедливостью, унижением. Безответность чувства гнетет и настораживает. Покрывает наростами ржавчины мою нервность. Сутулит. 

Я люблю его. Этот город… не мыслимых, насквозь промокших фонарей, что горят из последних сил, освещая, пространство только под своими ногами. Словно, ни на что больше не способны,  виновато качают головой, мерцая и темнея еще больше. Угрюмо разбрасывают свой больной свет  по тротуарам.  И тени начинают плясать, заигрывать, подмигивать, резвясь, словно щенки бездомной собаки.  Слишком потерянные и чрезвычайно юные. Как не сносные муравьи, разбегаются по своим делам, торопливо хватая мусор, лужи, скользкие витрины, и вновь возвращаются за очередной добычей. Фонари стоят парами, напротив друг друга, обнимая улицу каждый со своей стороны. Обволакивая. Ревниво выхватывают по кусочку асфальта, тротуара, клумб. Делят пространство, помечают территорию. У каждого своя скамейка, свой куст, приватный список контактов. Намеченный пунктиром светодействия.

Мой город . Личный. Придуманный кем то другим. До меня. На сотни лет раньше, на миллионы километров дальше, с другим временем, под другими градусами. Наплевать. Моя мечта, моя фантазия, личностная на вынос. Путевкой романтика прислана на афишах, бульварных столбах и в памяти моей мамы, которая могла бы жить там, давно и навсегда (но не случилось). А теперь, генетический след ее дочери воспалился в крови и развивается опухолью. Злокачественной радостью, так приятно отравляя сознание. 

Это город- личность... Надменный. Старый. Не признает слабых, убивает беспомощных, унижает слезных. Он не верит в чистую сказку, в «жить долго и счастливо». В святое, но непорочно зачатье. Ему гораздо приятней существа одинокие, туманные, а значит безгранично талантливые. Не похожие, разные. Бесстрашно рассудительные сумасшедшие. Что рождаются здесь за долго до своей жизни. За бесчисленное количество часов до своих первых криков. Он принимает их в себя. Растит цветы на подоконниках, уничтожая сорняки, разводя пенициллин. Откровенничает, заводя за угол своих подворотен, показывает свою беспомощную наготу, болезненные язвы старости. Нагноения, мозоли, сложенные в безумные словосочетания на боковой стенке заплесневелого сна. И безустанно рассказывает. Рассказывает о том, что счастье не оставляет шрамов, потому его нельзя показать. Оно сонно и покато. Как крыши его домов, что блестят в редкие дни любимого солнца, отражением небес. Он вспоминает, как был молод и бесконечно красив, влюбленный в себя до крайности. До ледяной корочки на венах (реках). Как раскрашивал паруса кораблей, прижимая мачты к днищу. Как пах молодыми пирожками весной, и гнетшей травой в конце лета. Как раскрывал тайны яркими ночами, а днем спал, укрывшись туманной моросью.  И о том, как любили его...

Теперь тебе не заснуть до утра. Теперь ты очередное его дитя. Ребенок без роду, без надзора. Слишком любящий, безнадежно романтичный, катастрофически безответно. Принявший все тайны на веру, сложив в карман, ты пронесешь их через все миры, города и страны. Никому, не отдав ни грамма. Никому, не открыв ни части портьеры. Всю закулисную жизнь, припрятав для мемуаров. Для разлинованных страниц странной тетрадки. Чтоб только после смерти город стал гордиться тобой.

Так долго ждать…